БЕРЛИН – После значительной задержки Канцлер Германии Олаф Шольц недавно обнародовал первую стратегию национальной безопасности страны. Долгожданный план, представленный почти через полтора года после того, как Шольц выступил перед Бундестагом и заявил, что вторжение России в Украину вызвало “эпохальные перемены” (Zeitenwende), призван помочь Германии ориентироваться в изменившемся и неопределенном геополитическом ландшафте. Но, хотя в 74-страничном документе, совместно опубликованном министерствами иностранных дел, обороны, финансов и внутренних дел, а также канцелярией, четко изложены геополитические и экономические вызовы, стоящие перед страной, стратегия в ее нынешнем виде слишком расплывчата для того, чтобы стать эффективным руководством.
Хотя до сих пор Германии удавалось обходиться без стратегии национальной безопасности, решение Президента России Владимира Путина вторгнуться в Украину – вместе с опасной зависимостью страны от российского природного газа – продемонстрировало необходимость комплексного мышления. На протяжении десятилетий Германия полагалась в вопросах защиты на Соединенные Штаты и НАТО, казалось бы, нескончаемые мирные дивиденды, которые позволяли стране выступать за военную сдержанность, сохраняя при этом иллюзию того, что мир более мирный и безопасный, чем он есть на самом деле.
Эта иллюзия развеялась после того, как Россия напала на Украину, а Китай, стремящийся воспользоваться любой предполагаемой уязвимостью Запада, принял более напористую внешнюю политику. Но хотя новая стратегия признает Россию главной угрозой безопасности Германии, ее описание Китая – “партнера, конкурента и системного соперника” – является противоречивой мешаниной, а Тайвань не упоминается вообще. Вместо этого в документе подчеркивается тесное партнерство Германии с США, непоколебимая приверженность НАТО и укрепление Европейского Союза в качестве институциональных столпов ее защиты как от фактических, так и от потенциальных врагов.
Несмотря на то, что значительная часть стратегии посвящена констатации очевидного, стоит выделить три ее ключевые особенности. Положительным моментом является целостный подход к национальной безопасности, выходящий за рамки военной готовности и сдерживания. Под лозунгом “надежный, жизнеспособный, устойчивый”, документ излагает три руководящих принципа комплексной стратегии безопасности Германии. “Надежный” означает готовность защищаться от атак, в том числе кибератак и гибридной войны, и выполнять обязательства Германии перед НАТО. “Жизнеспособный” означает приверженность страны поддержанию либерального, основанного на правилах внутреннего и международного порядка посредством ценностной, ориентированной на интересы внешней политики. А “устойчивый” означает необходимость обеспечения Германии природными, экономическими и социальными ресурсами, необходимыми ей для процветания.
Учитывая, что текущий уровень расходов Германии на оборону и безопасность недостаточен, такая комплексная стратегия в конечном итоге потребует дополнительных инвестиций. Укрепляя свой военный потенциал и ускоряя энергетический переход, Германия могла бы отразить потенциальные атаки, защитить международный либеральный порядок, защищать права человека и продвигать устойчивый образ жизни. Трудно представить, чтобы кто-то выступал против этих целей.
Но это видение также вызывает ряд вопросов. Крайне важно, какие институциональные механизмы, правила, положения и бюджетные ресурсы необходимы для осуществления этой интегрированной стратегии безопасности? Не потребует ли принятие таких далеко идущих изменений общенациональных усилий по мобилизации? Не приведет ли это к значительному усилению роли и власти государства?
Don’t go back to school without Project Syndicate! For a limited time, we’re offering PS Digital subscriptions for just $50.
Access every new PS commentary, our suite of subscriber-exclusive content, and the full PS archive.
Subscribe Now
Первым слабым местом документа является его неспособность решать эти вопросы. Когда речь заходит о политике национальной безопасности, целью стратегии является установление долгосрочных целей и предоставление дорожной карты краткосрочных и среднесрочных тактик для их достижения. Но, в то время как стратегия национальной безопасности Германии отличается дальновидностью и очерчивает некоторые стратегические цели, в ней мало тактики и конкретных шагов.
В документе не предлагается какое-либо выделение финансирования для его предложений, а также не объясняется, какие агентства или органы будут нести ответственность за координацию и надзор за реализацией. Кроме того, он игнорирует потенциальную ценность Совета национальной безопасности и предполагает, что существующих межминистерских механизмов будет достаточно. Но будут ли они работать? К сожалению, стратегия не учитывает того факта, что именно отсутствие координации между ключевыми министерствами и слабое центральное командование в первую очередь привели к несовершенной внешней и оборонной политики Германии.
Использование в документе расплывчатых формулировок является еще одним серьезным недостатком, поскольку он создает двусмысленность там, где необходимы точные формулировки. Например, хотя стратегия подтверждает приверженность Германии минимальному уровню военных расходов НАТО в размере 2% от ВВП, теперь она квалифицирует это обязательство как “среднее значение за многолетний период”.
За этими двусмысленными формулировками скрывается надвигающаяся угроза долгового тормоза, конституционного механизма, предоставляющего министру финансов право ограничивать государственные расходы для предотвращения структурного бюджетного дефицита. Другими словами, эффективная реализация первой стратегии национальной безопасности Германии зависит от готовности нынешнего министра финансов предоставить необходимые для этого средства.
Таким образом, в то время как стратегия национальной безопасности Германии выдвигает некоторые наводящие на размышления идеи, ее реализация находится под угрозой из-за отсутствия действенных политических предложений и неопределенности в отношении институциональных механизмов и финансовых ресурсов. Без четко определенных целей и подробных пошаговых планов по их достижению, стратегия, скорее всего, останется на полке – хорошо составленный отчет о том, что могло бы быть.
To have unlimited access to our content including in-depth commentaries, book reviews, exclusive interviews, PS OnPoint and PS The Big Picture, please subscribe
Increasingly severe water shortages represent a human-made crisis that can be resolved through human interventions. The situation demands new thinking about the economics of this critical resource and how to manage it through mission-oriented strategies that span all levels of governance.
call attention to a global problem that demands far more attention from policymakers at all levels.
Although Kamala Harris is largely aligned with Joe Biden on many global and strategic issues, her unique worldview promises a distinct form of leadership on the international stage. Not only would US foreign policy shift under a Harris administration; it could change in highly consequential ways.
considers how the Democratic presidential nominees' views compare to Joe Biden's.
БЕРЛИН – После значительной задержки Канцлер Германии Олаф Шольц недавно обнародовал первую стратегию национальной безопасности страны. Долгожданный план, представленный почти через полтора года после того, как Шольц выступил перед Бундестагом и заявил, что вторжение России в Украину вызвало “эпохальные перемены” (Zeitenwende), призван помочь Германии ориентироваться в изменившемся и неопределенном геополитическом ландшафте. Но, хотя в 74-страничном документе, совместно опубликованном министерствами иностранных дел, обороны, финансов и внутренних дел, а также канцелярией, четко изложены геополитические и экономические вызовы, стоящие перед страной, стратегия в ее нынешнем виде слишком расплывчата для того, чтобы стать эффективным руководством.
Хотя до сих пор Германии удавалось обходиться без стратегии национальной безопасности, решение Президента России Владимира Путина вторгнуться в Украину – вместе с опасной зависимостью страны от российского природного газа – продемонстрировало необходимость комплексного мышления. На протяжении десятилетий Германия полагалась в вопросах защиты на Соединенные Штаты и НАТО, казалось бы, нескончаемые мирные дивиденды, которые позволяли стране выступать за военную сдержанность, сохраняя при этом иллюзию того, что мир более мирный и безопасный, чем он есть на самом деле.
Эта иллюзия развеялась после того, как Россия напала на Украину, а Китай, стремящийся воспользоваться любой предполагаемой уязвимостью Запада, принял более напористую внешнюю политику. Но хотя новая стратегия признает Россию главной угрозой безопасности Германии, ее описание Китая – “партнера, конкурента и системного соперника” – является противоречивой мешаниной, а Тайвань не упоминается вообще. Вместо этого в документе подчеркивается тесное партнерство Германии с США, непоколебимая приверженность НАТО и укрепление Европейского Союза в качестве институциональных столпов ее защиты как от фактических, так и от потенциальных врагов.
Несмотря на то, что значительная часть стратегии посвящена констатации очевидного, стоит выделить три ее ключевые особенности. Положительным моментом является целостный подход к национальной безопасности, выходящий за рамки военной готовности и сдерживания. Под лозунгом “надежный, жизнеспособный, устойчивый”, документ излагает три руководящих принципа комплексной стратегии безопасности Германии. “Надежный” означает готовность защищаться от атак, в том числе кибератак и гибридной войны, и выполнять обязательства Германии перед НАТО. “Жизнеспособный” означает приверженность страны поддержанию либерального, основанного на правилах внутреннего и международного порядка посредством ценностной, ориентированной на интересы внешней политики. А “устойчивый” означает необходимость обеспечения Германии природными, экономическими и социальными ресурсами, необходимыми ей для процветания.
Учитывая, что текущий уровень расходов Германии на оборону и безопасность недостаточен, такая комплексная стратегия в конечном итоге потребует дополнительных инвестиций. Укрепляя свой военный потенциал и ускоряя энергетический переход, Германия могла бы отразить потенциальные атаки, защитить международный либеральный порядок, защищать права человека и продвигать устойчивый образ жизни. Трудно представить, чтобы кто-то выступал против этих целей.
Но это видение также вызывает ряд вопросов. Крайне важно, какие институциональные механизмы, правила, положения и бюджетные ресурсы необходимы для осуществления этой интегрированной стратегии безопасности? Не потребует ли принятие таких далеко идущих изменений общенациональных усилий по мобилизации? Не приведет ли это к значительному усилению роли и власти государства?
Don’t go back to school without Project Syndicate! For a limited time, we’re offering PS Digital subscriptions for just $50.
Access every new PS commentary, our suite of subscriber-exclusive content, and the full PS archive.
Subscribe Now
Первым слабым местом документа является его неспособность решать эти вопросы. Когда речь заходит о политике национальной безопасности, целью стратегии является установление долгосрочных целей и предоставление дорожной карты краткосрочных и среднесрочных тактик для их достижения. Но, в то время как стратегия национальной безопасности Германии отличается дальновидностью и очерчивает некоторые стратегические цели, в ней мало тактики и конкретных шагов.
В документе не предлагается какое-либо выделение финансирования для его предложений, а также не объясняется, какие агентства или органы будут нести ответственность за координацию и надзор за реализацией. Кроме того, он игнорирует потенциальную ценность Совета национальной безопасности и предполагает, что существующих межминистерских механизмов будет достаточно. Но будут ли они работать? К сожалению, стратегия не учитывает того факта, что именно отсутствие координации между ключевыми министерствами и слабое центральное командование в первую очередь привели к несовершенной внешней и оборонной политики Германии.
Использование в документе расплывчатых формулировок является еще одним серьезным недостатком, поскольку он создает двусмысленность там, где необходимы точные формулировки. Например, хотя стратегия подтверждает приверженность Германии минимальному уровню военных расходов НАТО в размере 2% от ВВП, теперь она квалифицирует это обязательство как “среднее значение за многолетний период”.
За этими двусмысленными формулировками скрывается надвигающаяся угроза долгового тормоза, конституционного механизма, предоставляющего министру финансов право ограничивать государственные расходы для предотвращения структурного бюджетного дефицита. Другими словами, эффективная реализация первой стратегии национальной безопасности Германии зависит от готовности нынешнего министра финансов предоставить необходимые для этого средства.
Таким образом, в то время как стратегия национальной безопасности Германии выдвигает некоторые наводящие на размышления идеи, ее реализация находится под угрозой из-за отсутствия действенных политических предложений и неопределенности в отношении институциональных механизмов и финансовых ресурсов. Без четко определенных целей и подробных пошаговых планов по их достижению, стратегия, скорее всего, останется на полке – хорошо составленный отчет о том, что могло бы быть.